Через тернии к звездам!

На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы!

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная страница Материалы Абрахам Меррит ТЕНЬ, ПОЛЗИ! 9. В БАШНЕ ДАХУТ. ИС

ТЕНЬ, ПОЛЗИ! 9. В БАШНЕ ДАХУТ. ИС

E-mail Печать PDF

9. В БАШНЕ ДАХУТ. ИС

Рев урагана и гром моря стихли и превратились в регулярные удары больших волн о какую-то преграду. Я стоял у окна в каком-то высоком месте, глядя на покрытое белой пеной штормовое море. Закат был красным и мрачным.
Широкая полоса крови легла от солнца на воду.
Я высунулся из окна и посмотрел направо, стараясь разглядеть что-нибудь в сгущающемся сумраке. И увидел. Широкая равнина, уставленная массивными вертикальными камнями; их сотни, они рядами устремляются к центру, где расположено приземистое каменное здание храма, похожее на центральную ось колеса, спицами которого служат ряды монолитов. Камни так далеко от меня, что похожи на булыжники, но потом по какому-то капризу миража они дрогнули и придвинулись. Лучи заходящего солнца осветили их, и мне показалось, что они забрызганы кровью, а приземистое здание храма источает кровь.
Я знал, что это Карнак, а я его владыка. А приземистый храм - Алкар-Аз, где по призыву Дахут Белой и злых жрецов появляется Собиратель в Пирамиде.
И что я в древнем Исе.
Мираж снова вздрогнул и исчез. Тьма затянула Карнак. Я посмотрел вниз, на циклопические стены, о которые разбивались с громом длинные волны. Стены необыкновенно толстые и высокие; они торчат прямо из океана, как нос какого-то каменного корабля.
Уходя к материку через мелководье, они становятся меньше. Там, дальше, белый песок побережья.
Я хорошо знал этот город. Красивый город. Храмы и здания из резного камня, с черепичными крышами, с красными, зелеными, синими и оранжевыми крышами, дома из крашеного дерева, совершенно непохожие на грубые жилища моего клана. Город, полный садов, где шепчут фонтаны и распускаются странные цветы. Тесно заселенный город, похожий на корабль: там, где стоят дома, - палуба, а стены - борта. Построен на полуострове, далеко уходящем в море. Море всегда угрожает ему, но море всегда удерживают стены и колдуны Иса. Из города выходит широкая дорога и через пески устремляется на материк; она идет прямо к злому сердцу монолитов, где приносят в жертву людей моего народа.
Не мой народ построил Ис. И не он воздвиг камни Карнака. Нашим бабушкам рассказывали их бабушки, что когда-то, давным-давно, приплыли на кораблях странной формы люди, поселились на полуострове и укрепили его; и теперь мы у них в рабстве; и на стволе мрачного ритуала выросли ветви, с которых свисают плоды ужасного безымянного зла. Я пришел в Ис, чтобы обрубить эти ветви. И если выживу, чтобы срубить сам ствол.
Я страстно ненавидел жителей Иса, они все колдуны и колдуньи, и у меня был план, как уничтожить их всех, как навсегда покончить с ужасными обрядами Алкар-Аза, избавить храм от Того, кто по призыву Дахут и злых жрецов Иса приходит вслед за мучениями и смертью моих людей. И все это время я знал, что одновременно я не только повелитель Карнака, но и Алан Карнак, который попал в руки мадемуазель де Керадель и видит теперь только то, что хочет она. Алан Карнак знал это, но повелитель Карнака нет.

Я услышал сладкий звук легкого прикосновения к лютне, услышал смех, похожий на плеск маленьких волн, и голос - голос Дахут!
- Владыка Карнака, мрак скрывает твою землю. И не достаточно ли ты смотрел на море, возлюбленный? - У нее холодные руки, у меня - теплые.
Я отвернулся от окна, и на мгновение древний Карнак и древний Ис показались фантастическим сном. Потому что по-прежнему находился в башне, из которой, как мне казалось, меня унесли тени; все в той же восьмиугольной комнате, освещенной розовым светом, увешанной шпалерами, на которых прибывали и убывали зеленые волны; а на низком стуле с лютней в руке сидела Дахут, все в том же платье цвета моря, с прядями волос меж грудей.
Я сказал:
- Вы настоящая ведьма, Дахут: как вы меня заманили в ловушку. - И повернулся к окну, чтобы посмотреть на знакомые огни Нью-Йорка.
Но их не было, и я не повернулся. Я обнаружил, что иду прямо к ней и произношу совсем не те слова, которые, как я считал, я произнес; я говорю:
- Ты сама из моря, Дахут: и хоть руки у тебя теплее, сердце такое же немилосердное.
И тут я понял, что это - пусть сон или иллюзия, - но это настоящий Ис; та часть меня, которая была Аланом Карнаком, могла видеть глазами, слышать ушами другой моей части, могла читать мысли этой части, которая была владыкой Карнака, но сам владыка Карнака об этой другой части не подозревал. А я был бессилен управлять им. Приходилось мириться с тем, что он делал. Как актер в пьесе, с той только разницей, что я не знал ни роли, ни сюжета. Чрезвычайно неприятное состояние. На мгновение я подумал, что нахожусь полностью под гипнотическим контролем Дахут. И почувствовал слабое разочарование в ней. Мысль эта промелькнула и исчезла.
Она взглянула на меня, и глаза ее были влажными. Закрыла лицо прядями и плакала за этим занавесом. Я холодно сказал:
- Многие женщины плакали, как ты: из-за убитых тобой людей, Дахут.
Она ответила:
- С тех пор как месяц назад ты приехал в Ис из Карнака, у меня нет мира. Огонь пожирает мое сердце. Что для меня и для тебя прежние любовники? До твоего появления я не знала любви. Я больше не убиваю, я изгнала свои тени:
Я мрачно спросил:
- А если они не смирятся со своим изгнанием?
Она отбросила назад волосы, пристально взглянула на меня:
- Что ты хочешь этим сказать?
Я ответил:
- Я создаю крепостных. Учу их служить мне и не признавать других хозяев. Кормлю их, даю им кров. Допустим, я вдруг перестаю их кормить и отказываю в приюте. Изгоняю их. Что станут делать мои голодные бездомные крепостные, Дахут?
Она недоверчиво спросила:
- Ты думаешь, мои тени восстанут против меня? - Рассмеялась, но потом глаза ее расчетливо сузились: - Все же: в твоих словах что-то есть. Но то, что я создала, я могу и уничтожить.
Мне показалось, что в комнате прозвучал вздох и на мгновение тени на шпалерах задвигались еще быстрее. Если и так, Дахут не обратила на это внимания, сидела задумчивая и печальная. Сказала негромко:
- В конце концов: они ведь не любят меня: мои тени: они выполняют мои приказы: но они меня не любят: не любят свою создательницу. Нет.
Я, Алан Карнак, улыбнулся этим ее словам, но я, Алан де Карнак, воспринял эти ее слова совершенно серьезно: как Дик принимал слова тени!
Дахут встала, обняла меня белыми руками за шею, и ее аромат, подобный аромату тайного морского цветка, заставил меня пошатнуться, и от ее прикосновения вспыхнуло желание. Она томно сказала:
- Любимый: ты очистил мое сердце от прежних увлечений: ты пробудил меня к любви: почему ты не любишь меня?
Я хрипло ответил:
- Я люблю тебя, Дахут: но я не верю тебе. Откуда я могу знать, что твоя любовь продлится: или не настанет время, когда я тоже превращусь в тень: как произошло с другими, любившими тебя?
Она ответила, прижимаясь ко мне губами:
- Я уже сказала тебе. Я никого их них не любила.
- Но кое-кого ты все же любишь.
Она откинулась, посмотрела мне в глаза, ее собственные глаза сверкали.
- Ты о ребенке. Ты ревнуешь, Алан. Значит, ты меня любишь. Я отошлю девочку. Нет, если захочешь, прикажу убить ее.
Холодная ярость заглушила во мне желание: эта женщина легко обещает убить единственную собственную дочь. Но даже в Карнаке ее рождение не было тайной. Я видел маленькую Дахут, с фиолетовыми глазами, молочно белой кожей, с лунным огнем в жилах. Невозможно ошибиться в том, кто ее мать, даже если она бы и отказалась. Я справился со своей яростью. В конце концов я этого ожидал, но решимость моя укрепилась.
- Нет. - Я покачал головой. - Это будет просто означать, что она тебе наскучила, как наскучил ее отец, как наскучили все прошлые любовники.
Она прошептала, и в ее глазах было подлинное безумие страсти:
- Что же мне делать? Алан, что мне сделать, чтобы ты поверил?
Я сказал:
- Когда наступит новолуние, будет праздник Алкар-Аза. Ты призовешь Собирателя в Пирамиде, и тогда под кувалдами жрецов погибнет множество людей, они будут поглощены Чернотой.
- Обещай, что ты не будешь вызывать: Его. Тогда я тебе поверю.
Она отшатнулась, губы ее побелели; прошептала:
- Я не могу этого сделать. Это будет означать конец Иса. И конец: меня. Собиратель призовет: меня: проси чего угодно, любимый: но этого я сделать не могу.
Что ж, я ожидал отказа, надеялся на него. Я сказал:
- Тогда дай мне ключи от ворот моря.
Она застыла; я прочел сомнение, подозрение в ее взгляде; когда она заговорила, в ее голосе не было мягкости.
Она медленно сказала:
- А зачем они тебе, владыка Карнака? Они символ Иса, сама суть его. Они сам Ис. Их выковал морской бог, который давным-давно привел сюда моих предков. И они всегда были только в руках короля Иса.
- И никогда не должны попадать в другие руки. Зачем они тебе?
Да, наступил кризис. Момент, к которому я так долго шел. Я взял ее в руки, хоть она и высокая женщина, обнял как ребенка. Прижал губы к ее губам, почувствовал, как она дрожит, руки ее обвились вокруг моей шеи, зубами они прикусила мой рот. Я отбросил голову и захохотал. И сказал:
- Ты сама сказала, Дахут. Я прошу их, потому что они символ Иса. Потому что они - ты. И пока я их держу, сердце твое не изменится, Белая Ведьма. И для меня это щит от твоих теней. Удвой стражу у морских ворот, если хочешь, Дахут. Но, - я снова прижал ее к себе и поцеловал, - я никогда больше не поцелую тебя, если ключи не будут у меня в руках.
Она, запинаясь, ответила:
- Подержи меня еще немного, Алан: и ты получишь ключи: держи меня: ты освобождаешь мою душу от рабства: ты получишь ключи:
Она склонила голову, и я почувствовал ее губы у себя на сердце. И во мне боролись черная ненависть и черная похоть.
Она сказала:
- Отпусти меня.
Когда я это сделал, она посмотрела на меня мягким затуманенным взглядом, сказала:
- Ты получишь ключи, любимый. Но надо подождать, пока уснет мой отец. Я позабочусь, чтобы он рано лег спать. И ключи от Иса будут в руках короля Иса: потому что ты, мой любимый, станешь королем Иса. А теперь жди меня:
И она исчезла.
Я подошел к окну и посмотрел на море. Буря усилилась, превратилась в ураган, и волны все били и били о каменный нос Иса, и я чувствовал, как дрожит от этих ударов башня. Эти удары и бушующее море соответствовали возбуждению в моем сердце.

Я знал, что прошли часы, я ел и пил. У меня были смутные воспоминания о большом зале, я сидел за столом с другими пирующими, а на возвышении сидел старый король Иса, и справа от него Дахут, а слева жрец в белой одежде, с желтыми глазами, вокруг его лба узкая золотая лента, а у пояса священная кувалда, которой разбивают груди моих людей у алтаря Алкар-Аза. Он злобно смотрел на меня. А король стал сонным, голова его склонялась, склонялась:
Но теперь я в башне Дахут. Буря стала еще сильнее, и еще сильнее бились волны о каменный нос Иса. Розовый свет померк, тени на зеленых шпалерах застыли. Но мне показалось, что они близки к поверхности, следят за мной.
В руках у меня три стройных бруска зеленого морского металла, с углублениями и зарубками: на всех символ трезубца. Самый длинный втрое длиннее расстояния между концом указательного пальца и запястьем, самый короткий длиной в ладонь.
Они висят на браслете, тонкой серебряной ленте, в которой посажен черный камень с тем же алым трезубцем, символом морского бога. Это ключи Иса, созданные морским богом, построившим Ис.
Ключи от морских ворот!
Рядом со мной стояла Дахут. Она как девочка в своем белом платье, стройные ноги обнажены, серебристые волосы падают на изысканные плечи, розовый свет создает ореол вокруг ее головы. Я, Алан Карнак, подумал: "Она похожа на святую". Я, владыка Карнака, ничего не знал о святых и потому подумал: "Как я могу убить такую женщину, хотя и знаю, что она зла?"
Она просто спросила:
- Теперь ты веришь мне, мой владыка?
Я опустил ключи и обнял ее за плечи:
- Да.
Она, как ребенок, подставила мне свои губы. Я почувствовал жалость. Хоть я и знал, кто она такая, все равно почувствовал жалость. И солгал. Сказал:
- Пусть ключи вернутся на место, белый цветок. До наступления утра, до того, как проснется твой отец, верни их на место. Это было всего лишь испытание, сладкое белое пламя.
Она серьезно взглянула на меня.
- Если хочешь, это будет сделано. Но не нужно. Завтра ты станешь королем Иса.
Я испытал шок, жалость исчезла. Если обещание ее что-нибудь значит, она собирается убить своего отца так же безжалостно, как предложила убить дочь. Она сонно сказала:
- Он состарился. И устал. Он будет рад уйти. А с этими ключами: я отдаю тебе себя. Этими ключами: я закрываю прежнюю жизнь. Я пришла к тебе: девственной. Забыла тех, кого убила, и ты их забудешь. А их тени: перестанут существовать.
И опять я услышал вздох в комнате, но она не слышала: или не обратила внимания.
Неожиданно она сжала меня в объятиях, впилась губами: больше она не была девственной: и желание, как пламя, охватило меня:

Я не спал. Зная, что мне предстоит сделать, я не смел спать, хотя сон смыкал мне глаза. Лежал, прислушиваясь к дыханию Дахут, дожидаясь, пока она уснет крепче. Но, должно быть, я все же задремал, потому что осознал, что слышу шепот и что шепот этот начался раньше.
Я поднял голову. Розовый свет потускнел. Рядом лежала Дахут, белая рука и грудь обнажены, волосы разбросаны по подушке.
Шепот продолжался, становился все настойчивей. Я огляделся. Команата была заполнена теневыми фигурами, которые раскачивались и шевелились, как тени волн. Ключи Иса лежали на полу, куда я их бросил, сверкал черный камень.
Я снова посмотрел на Дахут - и смотрел и смотрел на нее. У нее на глазах тень, как от протянутой руки, такая же тень над губами, и над сердцем тень руки, ее запястья и ноги держат такие же теневые руки, сжимают, как кандалами.
Я выскользнул их постели, быстро оделся и набросил на плечи плащ. Подобрал ключи.
Последний взгляд на Дахут - и решимость почти оставила меня. Ведьма или нет, она слишком хороша, чтобы умереть.
Шепот становился все яростней, он угрожал, он подталкивал меня. Больше я не смотрел на Дахут, не мог. Вышел из ее спальни и почувствовал, что тени сопровождают меня, вьются передо мной, вокруг меня и за мной.
Я знал путь к воротам моря. Он идет по дворцу, оттуда к подземному помещению в самом конце каменного носа города-корабля, выступающего в океан, о который бьются волны.
Ясно рассуждать я не мог, мысли были как в тумане, я сам шел, как тень среди теней.
Тени торопили меня, шептали: о чем они шепчут? Что мне ничто не может повредить: ничто не остановит меня: но я должен торопиться: торопиться:
Тени окутали меня, как плащом.
Я увидел стражника. Он стоял у входа в тот подземный коридор, куда я направлялся. Стоял сонно, глядел отсутствующим взглядом, смотрел сквозь меня, как будто я уже превратился в тень. Тени шептали: "Убей!" Я ударил его кинжалом и прошел мимо.
Из подземного коридора я вышел в помещение, за которым находились ворота. Туда вела еще одна закрытая дверь. Оттуда только что вышел человек. Это был жрец в белой одежде с желтыми глазами. Для него я не был тенью.
Он смотрел на меня и на ключи в моих руках, будто я демон. Потом бросился ко мне, взмахнув кувалдой, поднимая к губам золотой свисток, чтобы вызвать стражу. Тени подтолкнули меня вперед, и прежде чем он поднес свисток к губам, я пронзил кинжалом его сердце.
Передо мной была дверь, Я взял самый маленький ключ, и при его прикосновении дверь открылась.
И снова тени собрались вокруг меня, подталкивая вперед.
Здесь находились два стражника. Одного я убил, прежде чем он смог извлечь оружие. Потом бросился на второго и задушил его, прежде чем он смог поднять тревогу.
И когда мы с ним боролись, тени окружили его и тоже душили. Скоро он лежал мертвый.
Я подошел к воротам моря. Они из того же металла, что и ключи; огромные; в десять раз выше меня; шириной в два раза больше высоты: такие массивные, что не могли быть выкованы людьми; действительно, дар морского бога, как и говорили жители Иса. Я нашел скважину. Тени шептали: сначала я должен вставить больший ключ и повернуть: теперь меньший и повернуть: теперь нужно произнести имя, написанное на камне: раз, и два, и три. Я произнес имя.
Массивные створки задрожали: начали открываться - внутрь. В отверстии показалась вода, сначала тонкой струйкой. Она, как мечом, ударила в противоположную стену.
Тени продолжали шептать: нужно бежать: быстрее: быстрее:
Прежде чем я добрался до двери, щель между створками превратилась в ревущий водопад. Прежде чем добрался до коридора, меня ударила волна. На гребне ее летело тело жреца, руки протянуты ко мне, как будто и после смерти он старается вцепиться в меня, утащить за собой на дно: под воду:
И вот я на лошади, скачу по широкой дороге в Карнак сквозь ревущий ураган. В руках у меня ребенок, девочка, ее фиолетовые глаза широко раскрыты, в них ужас. А я скачу все вперед и вперед, и волны гонятся за мной, пытаются схватить.
И сквозь рев ветра и волн доносится другой шум из Иса: рушатся дома и храмы, море разрушает стены, слышится предсмертный крик жителей, и все это сливается в одну ноту отчаяния.


Оглавление Предыдущая глава Следующая глава

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Добавить комментарий

Обои рабочего стола

Борис Валеджио

Красиво

Фото-Приколы

Фото-Забавные животные

Рекомендую

Рекомендую

Глобально

Великая Отечественная

История

Оружие

Познавательно

Юмор

Прочее

Война

Оружие


Свежие записи

Счетчики

Яндекс.Метрика