Через тернии к звездам!

На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы!

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная страница Материалы Абрахам Меррит ТЕНЬ, ПОЛЗИ! 19. "ПОЛЗИ, ТЕНЬ!"

ТЕНЬ, ПОЛЗИ! 19. "ПОЛЗИ, ТЕНЬ!"

E-mail Печать PDF

19. "ПОЛЗИ, ТЕНЬ!"

Я не чувствовал своего тела, но мозг мой был жив. У меня как будто не было тела. Мне показалось, что холодный яд от клыков теневых собак все еще грызет меня. Но мозг от него очистился. Я мог слышать и видеть.
Но видел я только зеленую полумглу, как будто лежу на дне океанской бездны и смотрю вверх сквозь бесконечно толстый слой неподвижной, кристально прозрачной зеленой воды. Я плыл глубоко в неподвижном море, но слышал, как надо мной шепчут и вздыхают волны.
Я начал подниматься, плыть вверх сквозь глубины к шепчущим вздыхающим волнам. Их голоса становились все яснее. Они пели странную старинную песню, морскую песню, которая старше человека: пели ее под размеренный ритм крошечных колокольчиков, медленно бьющих под поверхностью моря: мягко звучали струны морских арф, розовато-лиловые, фиолетовые, желтые.
Я поднимался вверх, пока звуки колокольчиков и арф не слились в один:
Голос Дахут.
Она была рядом и пела, но я ее не видел. Не видел ничего, кроме зеленой полумглы, и она быстро темнела. Голос Дахут звучал сладко и жестоко, и песня ее была бессловесной: но тяжелой:
- Ползи, тень! Жаждай, тень! Голодай, тень! Ползи, Тень, ползи!
Я попытался заговорить и не смог. Попытался шевельнуться и не смог. А песня ее продолжалась: и ясной была только тяжесть.
- Ползи, тень! Голодай, тень!.. кормись только там и тогда, где и когда я прикажу. Жаждай, Тень!.. Пей только там и тогда, где и когда я прикажу. Ползи, тень: ползи!
Неожиданно я ощутил свое тело. Сначала легкое, потом свинцово тяжелое, а потом - как страшную боль. Я был вне своего тела. Оно лежало на низкой широкой кровати и в комнате, увешанной шпалерами, залитой розовым светом. Свет не проникал в то место, где я находился, скорчившись у ног своего тела. На лице моего тела виднелись три алые полоски - следы хлыста Дахут, и Дахут стояла у головы моего тела, нагая, две толстые пряди волос спускались меж белых грудей. Я знал, что мое тело не мертво, но Дахут не смотрела на него. Она смотрела на меня: кем бы я ни был: а я сидел скорчившись у ног своего тела.
- Ползи, тень: ползи: ползи: ползи, тень: ползи:
Комната, мое тело и Дахут исчезли именно в такой последовательности. Я полз, полз сквозь тьму. Как будто ползешь сквозь туннель, потому что вверху, внизу и по обе стороны от меня было нечто твердое. И наконец, как в конце туннеля, чернота передо мной начала светлеть. Я выполз из черноты.
Я находился на самом краю стоячих камней, на пороге монолитов.
Луна спустилась низко, и монолиты на ее фоне были черными.
Ветер не ослабевал и понес меня, как листок, среди камней. Я подумал: "Кто я такой, если ветер несет меня, как листок?" Я чувствовал негодование, гнев. И подумал: "Гнев тени!"

Я был возле одного из стоячих камней. Хоть он и черен, но тень, прислонившаяся к нему, еще чернее. Это тень человека, хотя никакое тело ее не отбрасывает. У других монолитов тоже тени: и каждая по колено в земле. Ближайшая ко мне тень задрожала, как будто отброшенная пламенем свечи на ветру. Она склонилась ко мне и прошептала:
- У тебя есть жизнь. Живи, тень: и спаси нас!
Я прошептал:
- Я тень: тень, как и вы: как я могу спасти вас?
Тень у камня раскачивалась.
- У тебя есть жизнь: убей: убей ее: убей его.
Тень у камня за мной прошептала:
- Убей: ее: первой.
От всех монолитов слышался шепот:
- Убей: убей: убей:
Ветер подул сильнее и понес меня, как листок, к основанию Пирамиды. Шепот теней, прикованных к монолитам, стал резким, он сражался с ветром, увлекающим меня в Пирамиду: создавал барьер между мной и Пирамидой: оттягивал меня назад, дальше от монолитов.
Пирамида и монолиты исчезли. Луна исчезла, и исчезла знакомая земля. Я был тенью: в земле теней:
Здесь нет ни звезд, ни луны, ни солнца. Только слабо светящаяся полумгла заполняет этот мир, и все в этом мире тусклое, пепельное и черное. Я один стою на обширной равнине. Нет ни перспективы, ни горизонта. Всюду я как будто смотрю на обширный экран.
Но я знаю, что в этом странном мире есть и глубины, и расстояния. Я тень, смутная, нематериальная. Но могу видеть и слышать, могу осязать. Я знаю это, потому что сжал руки и ощутил их, а во рту у меня горький вкус пепла.
Передо мной теневые горы, нарезанные, как гигантские ломти черного гагата, они отличаются друг от друга только степенью черноты.
Кажется, я могу протянуть руку и коснуться их, но я знаю, что они очень далеко. Мои глаза: мое зрение: то, что служит зрением в этом теневом мире: обострилось. Я по колено в мрачной серой траве, усеянной цветами, которые должны бы быть небесно-голубыми, но которые на самом деле печально серые. Теневые лилии, которые должны быть алыми и золотыми, раскачиваются на ветру, которого я не ощущаю.
Я слышу над собой тонкий жалобный крик. Теневые птицы летят к далеким горам.
Они пролетают, но крик остается: он становится голосом: голосом Дахут:
- Ползи, тень! Голодай: тень!
Мой путь лежит к горам, теневые птицы указали мне его. У меня мятежный порыв:
- Я не послушаюсь. Это иллюзия. Останусь на месте:
Безжалостный голос Дахут:
- Ползи, тень! Узнай, реален ли это мир.
И я иду по сумрачной траве к черным горам.
За мной послышался приглушенный топот копыт. Я обернулся. Теневая лошадь скачет ко мне, большой боевой конь. На нем вооруженная тень, тень рослого мужчины, широкоплечего, с мощным телом, лицо у него открытое, но все тело от шеи до ног в кольчуге; на поясе боевой топор, а за спиной длинный обоюдоострый меч. Конь близко, но его топот по-прежнему звучит глухо, как отдаленный гром.
Я увидел, что за вооруженным человеком скачут другие теневые всадники, прижав головы к теням низкорослых лошадей.
Вооруженный человек остановил около меня коня, посмотрел, на его теневом лице слабо блестели карие глаза.
- Незнакомец! Клянусь нашей госпожой, я не оставляю отставшего солдата волкам! Садись, тень: садись!
Он протянул руку и поднял меня, усадил на спину лошади за собой.
- Держись крепче! - крикнул он и пришпорил своего серого коня. Мы быстро поскакали.
И скоро оказались вблизи черных гор.
Открылось ущелье. У входа в него он остановился, оглянулся, сделал презрительный жест и рассмеялся:
- Теперь они нас не догонят.
Прошептал:
- Не знаю, почему моя лошадь так устала.
Он обратил ко мне свое теневое лицо.
- Знаю: в тебе слишком много жизни, тень. Тот, кто отбрасывает тебя: не мертв. Но тогда что ты здесь делаешь?
Он повернулся, снял меня с лошади и поставил на землю.
- Смотри! - он указал мне на грудь. Здесь была нить блестящего серебра, тонкая, как паутинка, она отходила от груди: тянулась в ущелье: указывала путь, по которому я должен идти: она исходила будто из моего сердца:
- Ты не мертв! - Теневая жалость была в его взгляде - Значит, ты должен голодать, должен жаждать; пока не наешься и не напьешься там, куда приведет тебя нить. Полутень, меня послала сюда ведьма - Беренис де Азле из Лангедока. Но тело мое давно превратилось в прах, и я давно уже смирился с участью тени. Давно, говорю я: но здесь никто не знает времени. Мой год был годом 1346 нашего Господа. А каков твой год?
- Почти шесть столетий спустя, - сказал я.
- Как долго: как долго: - прошептал он. - Кто послал тебя сюда?
- Дахут из Иса.
- Царица теней! Ну, она многих сюда послала. Прости, полутень, но дальше я не смогу тебя везти.
Неожиданно он хлопнул себя по бокам и захохотал:
- Шестьсот лет, а у меня по-прежнему есть возлюбленные. Теневые, правда, но я и сам тень. И я все еще могу сражаться. Беренис, спасибо тебе. Святой Франциск, пусть Беренис не так жарко придется в аду, где она, несомненно, находится.
Он наклонился и хлопнул меня по плечу.
- Но убей свою ведьму, полубрат, если сможешь!

Он въехал в ущелье. Я направился за ним пешком. Вскоре он исчез из вида. Не знаю, долго ли я шел. В этом мире действительно нет времени. Я вышел из ущелья.
Черные горы окружали сад, полный бледных лилий. В центре его глубокий черный пруд, в котором плавали другие лилии, черные, серебристые и ржаво-черные. Пруд окружен черным гагатом.
Здесь я ощутил первый укус ужасного голода, первую боль ужасной жажды.
На широком гагатовом парапете лежали семь девушек, тускло-серебристых теней: изысканно прекрасных. Обнаженные: одна опиралась головой на туманные руки, на ее теневом лице блестели глубоким сапфиром глаза: другая сидела, опустив стройные ноги в черный пруд, и волосы ее были чернее его вод, черной пены еще более черных волн: и из черного тумана ее волос на меня смотрели глаза, зеленые, как изумруды, но мягкие, как обещание.
Они встали, все семь, и подплыли ко мне.
Одна сказала:
- В нем слишком много жизни.
Другая:
- Слишком много, но - недостаточно.
А третья:
- Он должен поесть и напиться, а когда он вернется, посмотрим.
Девушка с сапфирово-голубыми глазами спросила:
- Кто послал тебя сюда, тень?
Я ответил:
- Дахут Белая. Дахут из Иса.
Они отпрянули от меня.
- Тебя послала Дахут? Тень, ты не для нас. Тень, проходи.
Ползи, тень!..
Я сказал:
- Я устал. Позвольте мне немного отдохнуть здесь.
Зеленоглазая девушка сказала:
- В тебе слишком много жизни. Если бы у тебя ее совсем не было бы, ты бы не уставал. Только жизнь утомляет.
Голубоглазая девушка прошептала:
- Жизнь - это только усталость.
- Я все равно отдохну. Я проголодался и хочу пить.
- Тень, в которой слишком много жизни. Здесь тебе нечего есть, здесь тебе нечего пить.
Я указал на пруд.
- Я выпью это.
Они рассмеялись.
- Попробуй, тень.
Я лег на живот и перегнулся лицом к черной воде. Поверхность пруда отступила от меня. Она отступила от моих губ: это была всего лишь тень воды: и я не мог ее пить.
Жаждай, тень: пей только там и тогда, где и когда я тебе прикажу:
Голос Дахут!
Я сказал девушкам:
- Позвольте мне отдохнуть.
Они ответили:
- Отдыхай.
Я присел на черный гагат. Девушки отодвинулись от меня, стеснились, переплели теневые руки, шептались. Хорошо было отдыхать, хотя спать мне не хотелось. Я сидел, сжимая руками колени, опустив голову на грудь. Одиночество опустилось на меня, как одеяние, накрыло меня. Девушка с сапфирными глазами скользнула ко мне. Обняла меня за плечи, прижалась ко мне.
- Когда поешь и напьешься, возвращайся ко мне.
Не знаю, долго ли я лежал у черного пруда. Но когда наконец встал, серебристых девушек не было. Вооруженный мужчина сказал, что в этой земле нет времени. Он мне понравился, этот воин. Я хотел бы, чтобы его лошадь была достаточно сильна, чтобы нести меня вместе с ним. Голод мой усилился, жажда тоже. Снова я нагнулся и попытался захватить воды из пруда. Теневая вода не для меня.
Что-то тянуло меня, тащило дальше. Серебряная нить, она сверкала, как нить живого света. Я пошел за ней.
Горы остались позади. Теперь я шел по обширному болоту. Призрачные кусты росли по сторонам опасной тропы, в них прятались теневые фигуры, невидимые, но ужасные. Они смотрели на меня, и я знал, что должен идти осторожно: неверный шаг может погубить меня.
Над болотом навис туман, серый мертвый туман, который сгущался, когда прятавшиеся существа высовывались: или устремлялись вперед по тропе, чтобы ждать моего приближения. Я чувствовал на себе их взгляды, холодные, мертвые, злобные.
Показалось небольшое возвышение, поросшее призрачными папоротниками, в них скрывались другие теневые фигуры, они толкали друг друга, теснились и следовали за мной, а я продолжал свой путь мимо призрачных кустарников. И с каждым шагом все сильнее становилось чувство одиночества, мучительнее голод и жажда.
Я миновал ворота и вышел на тропу, которая быстро расширилась, превратившись в большую дорогу. Эта дорога, извиваясь, тянулась по безграничной облачной равнине. По дороге двигались другие тени, тени мужчин и женщин, старых и молодых, тени детей и животных: но ни одной тени нечеловеческой или неземной.
Они напоминали фигуры, состоящие из густого тумана, замерзшего тумана. Они шли быстро и медленно, стояли и бежали, группами и в одиночку. Когда они обгоняли меня или я обгонял их, я чувствовал на себе их взгляды.
Казалось, они представители всех времен и народов, эти теневые люди. Тут и худой египетский жрец, на плече которого сидела теневая кошка; при виде меня она изогнула спину и беззвучно зашипела: три римских легионера, на их головах более темным туманом круглые, тесно прилегающие шлемы; проходя мимо, они подняли теневые руки в древнем приветствии.
Греческие воины в шлемах с теневыми плюмажами, теневые женщина, которых несли в носилках теневые рабы: однажды мимо прошла группа маленьких людей на волосатых маленьких пони; на спинах у людей призрачные луки, раскосые глаза смотрят на меня: а вот и тень ребенка, которая долго шла рядом со мной, протягивая руки к огненной лини, которая вела меня: тащила меня: куда?

Дорога шла все дальше и дальше. Она все более заполнялась тенями людей, и я увидел, что многие идут и навстречу мне. Потом справа от меня, на туманной равнине, начал разгораться тусклый свет: как сверкание огней святого Эльма, огней мертвых: среди монолитов.
Свет превратился в ущербную луну, которая лежала на равнине, как огромные ворота. Она бросала на равнину дорожку пепельного света, и теневые люди с дороги устремились на эту дорожку. Не все. Одна тень остановилась возле меня; с мощным телом; в конической шапке с плюмажем, с плащом, который развевался на ветру, не ощутимом для меня; этот ветер будто стремился разорвать большое тело в клочья. Человек прошептал:
- Пожиратель теней ест много.
Я повторил:
- Пожиратель теней?
И почувствовал на себе его внимательный взгляд. Он ответил голосом, в котором слышался шорох гниющих ядовитых листьев:
- Хе-хе-хе: девственник! Новорожденный в этом восхитительном мире! Ты ничего не знаешь о Пожирателе теней? Хе-хе-хе.. но это единственная форма смерти в этом мире, и те, кто устал от него, идут туда. Ты этого еще не понимаешь, потому что он еще не проявил себя полностью. Глупцы! - прошептал он яростно. - Они должны были научиться, как научился я, получать пищу в том мире, откуда пришли. Не теневую пищу: нет, нет, нет: настоящую плоть, тело и душу: душу, хе-хе-хе!
Теневая рука ухватилась за сверкающую нить и отдернулась, как обожженная: большая тень скорчилась от боли. Шелестящий голос стал злобным высоким воем.
- Ты идешь на свой брачный пир: у своей брачной постели: прекрасный стол из плоти, тела и души: из жизни. Возьми меня с собой, новобрачный; возьми меня с собой. Я многому могу научить тебя! А цена - несколько крошек с твоего стола: лишь малая доля твоей невесты.
Что-то собиралось в воротах ущербной луны; что-то сгущалось на ее сверкающей поверхности: бездонные черные тени собирались в гигантское, лишенное черт лицо. Нет, не лишенное черт: виднелись два отверстия глаз, сквозь которые пробивалось тусклое сияние. Бесформенный разинутый рот, и дергающаяся лента мертвого света высовывалась изо рта, как язык. Язык слизывал тени и уносил их в рот, и губы закрывались за ними: затем снова открывались, и снова высовывался язык:
- О мой голод! О моя жажда и мой голод! Возьми меня с собой, новобрачный: к твоей невесте. Я многому смогу научить тебя: за такую малую плату:
Я ударил бормочущую тень и бежал от ее смертоносного шепота; бежал, закрыв теневыми руками глаза, чтобы не видеть это ужасное лицо:
- Голодай, тень: кормись только там и тогда, где и когда я прикажу. Жаждай, тень: пей только там и тогда, где и когда я прикажу:
Теперь я знал. Знал, куда тянет меня серебряная нить, я рвал ее теневыми руками, но не мог разорвать. Пытался бежать назад, сопротивлялся, но она поворачивала меня и неумолимо тащила вперед.
Я знал: что нахожусь на пути к еде и питью: к своему брачному пиру: к моей невесте - Элен!
Ее тело, ее кровь, ее жизнь должны утолить мой голод и мою жажду.
К Элен!
В теневом мире посветлело. Он стал прозрачнее. В нем появились более тяжелые, темные тени. Они уплотнялись, и земля теней исчезла.
Я был в старом доме. Здесь же Элен, и Билл, и Мак Канн, и человек, которого я не знаю; смуглый худой человек с тонким аскетическим лицом и белоснежными волосами. Но погоди: это ведь Рикори:
Сколько времени пробыл я в теневом мире?
Голоса доносились до меня негромким гудением, слов я не различал. Меня не интересовало, о чем они говорят. Все мое существо было сосредоточено на Элен. Я умирал с голоду от нее, жаждал ее: я должен есть и пить:
Я подумал: "Если я это сделаю: она умрет!" Потом подумал: "Пусть умирает. Я хочу есть и пить".
Она резко подняла голову. Я знал, что она почувствовала мое присутствие. Обернулась и посмотрела прямо на меня. Увидела меня: Я знал, что она меня видит. Лицо ее побледнело: на нем отразилась жалость. Золото ее глаз потемнело от гнева, в котором светилось полное понимание: потом стало нежным. Маленький круглый подбородок затвердел, красный рот с оттенком древности стал загадочным. Она встала и что-то сказала остальным. Я увидел, как они недоверчиво смотрят на нее, потом осматривают комнату. Кроме Рикори, который смотрел только на нее, его строгое лицо смягчилось. Теперь я стал понимать слова. Элен сказала:
- Я сражусь с Дахут. Дайте мне час. Я знаю, что делаю. - Волна краски залила ее лицо. - Поверьте, я знаю.
Я увидел, как Рикори склонился и поцеловал ее руку; он поднял голову, и на лице его была железная уверенность.
- И я знаю: вы победите, мадонна: а если проиграете, будьте уверены, что я отомщу.
Она вышла из комнаты. Тень, которой был я, поползла за ней.

Она поднялась по лестнице и оказалась в другой комнате. Включила свет, поколебалась, потом закрыла за собой дверь на ключ. Подошла к окну и опустила занавес. Протянула ко мне руки.
- Ты меня слышишь, Алан? Я тебя вижу: еле-еле, но более ясно, чем внизу. Если слышишь, подойди ко мне.
Я дрожал от желания: есть и пить ее. Но голос Дахут звучал в моих ушах, и я не мог не повиноваться:
- Ешь и пей: когда я прикажу тебе.
Я знал, что голод должен стать гораздо сильнее, жажда более поглощающей. Чтобы только вся жизнь Элен могла утолить этот голод и эту жажду. Чтобы, питаясь, я убил ее.
Я прошептал:
- Я слышу тебя.
- И я тебя слышу, дорогой. Иди ко мне.
- Не могу: пока не могу. Мой голод и моя жажда тебя должны стать сильнее: и когда я приду к тебе, ты умрешь.
Она погасила огни, подняла руки и распустила волосы, так что они сверкающими прядями окутали ее до талии. Спросила:
- Что удерживает тебя от меня? От меня, которая тебя любит: от меня, которую ты любишь?
- Дахут: ты знаешь.
- Любимый, я этого не знаю. Это неправда. Никто не может удержать, если ты меня любишь и если я люблю тебя. Это правда: и я говорю тебе: приди ко мне, любимый: возьми меня.
Я не ответил, не мог. И подойти к ней не мог. И все более сильным становился голод, все более безумной жажда.
Она сказала:
- Алан, думай только об одном. Думай только о том, что мы любим друг друга. И никто не удержит нас друг от друга. Думай только об этом. Ты меня понял?
Я прошептал:
- Да. - И постарался думать только об этом, а голод и жажда ее, как два огромных пса, старались сорваться с поводка.
Она сказала:
- Дорогой, ты меня видишь? Ты хорошо меня видишь?
Я прошептал:
- Да.
- Тогда смотри - и иди ко мне.
Я пытался разорвать кандалы, удерживавшие меня, напрягался, как напрягалась бы душа, которую уводят из ада в к воротам рая, как она пыталась бы разорвать свои путы и войти.
- У нее нет над тобой власти. Ничто не разделит нас: иди ко мне, любимый.
Кандалы лопнули: Я был в ее объятиях.
Тень, я ощущал вокруг себя ее мягкие руки: чувствовал тепло ее дыхания: ощущал ее поцелуи на своих теневых губах. Я ели и пил ее: ел ее жизнь: чувствовал, как эта жизнь устремляется в меня: растапливает ядовитый холод теневых собак:
Освобождает меня от теневого рабства:
Освобождает от Дахут!

Я стоял у кровати и смотрел на Элен. Она лежала, бледная и истощенная, полуприкрытая своими красно-золотыми волосами: она умерла? Дахут победила?
Я прижался теневой головой к ее сердцу, прислушался, но не услышал его биения. Любовь и нежность, каких я никогда не испытывал раньше, исходили от меня, накрывая ее. Я подумал: "Эта любовь сильнее смерти: она вернет ей жизнь, которую я отобрал:"
Но я по-прежнему не слышал ее сердцебиения.
Вместе с любовью пульсировало отчаяние. А за ним гнев, более холодный, чем яд теневых собак.
Ненависть к Дахут.
Ненависть к колдуну, называющему себя ее отцом.
Ненависть к обоим, неумолимая, безжалостная, непримиримая.
Ненависть росла. Она смешивалась с жизнью, взятой мной у Элен. Она поднимала меня. На ее крыльях я полетел: прочь от Элен: назад в теневой мир:
И проснулся: уже не тенью.

Оглавление Предыдущая глава Следующая глава

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Добавить комментарий

Обои рабочего стола

Борис Валеджио

Красиво

Фото-Приколы

Фото-Забавные животные

Рекомендую

Рекомендую

Глобально

Великая Отечественная

История

Оружие

Познавательно

Юмор

Прочее

Война

Оружие


Свежие записи

Счетчики

Яндекс.Метрика